Оборот селлера — не то же самое, что деньги в кармане: что показало дело Белотелова

У магазина на маркетплейсе оборот 100 млн рублей. Значит ли это, что его владелец заработал 100 млн и располагал этими деньгами?

Для бизнеса на Wildberries, Ozon и других маркетплейсах ответ не так очевиден. Через счета продавца проходят платежи за товар, но из этих же денег оплачиваются закупки, комиссии маркетплейса, логистика, реклама, налоги, аренда, зарплата и другие расходы.

В банкротстве разница между оборотом бизнеса, личным доходом должника и принадлежащим ему имуществом может иметь принципиальное значение.

Хорошо это видно в деле о банкротстве Андрея Белотелова № А60-59926/2024. Налоговые сведения показывали доход ИП более 100 млн рублей в год, кредиторы ставили под сомнение добросовестность должника, а сам предприниматель доказывал, что оборот торгового бизнеса нельзя приравнивать к свободным личным деньгам.

Но в апелляции дело получило ещё один поворот: выяснилось, что у селлера оставались сотни единиц товара на Wildberries и более тысячи товарных позиций вне маркетплейса, которые не были реализованы в процедуре банкротства.

В результате определение о завершении банкротства было отменено.

Селлер с оборотом более 100 млн рублей оказался банкротом

Белотелов был зарегистрирован как индивидуальный предприниматель с видом деятельности «торговля розничная по почте или по информационно-коммуникационной сети Интернет».

По сведениям налогового органа, приведённым Арбитражным судом Свердловской области, размер его дохода составлял:

• за 2022 год — 102,9 млн рублей;
• за 2023 год — 104,5 млн рублей;
• за 2024 год — 16,7 млн рублей.

При этом реестр требований кредиторов в деле о банкротстве сформировался на сумму 33 936 744,38 рубля. Требования кредиторов не погашались из-за отсутствия сформированной конкурсной массы.

Возникает закономерный вопрос: как предприниматель с такими показателями деятельности оказался неспособен рассчитаться с кредиторами?

Именно здесь проявляется одна из особенностей банкротства селлеров.

100 млн оборота — это 100 млн дохода?

В определении первой инстанции налоговые показатели названы «доходом должника».

Однако Белотелов, обжалуя это определение, предложил другую экономическую трактовку.

Он указывал, что его деятельность носила товарно-торговый характер и осуществлялась через маркетплейсы. Поэтому поступавшие в бизнес деньги нельзя рассматривать как свободный личный доход предпринимателя: значительная их часть обеспечивала текущую деятельность бизнеса.

В апелляционной жалобе фактически ставился вопрос о различии оборота ИП, учитываемого для целей УСН, и реального располагаемого дохода должника.

В подтверждение своей позиции Белотелов представил банковские выписки, декларации по УСН, документы об уплате налогов, отчёты Wildberries и Ozon, сведения о расходах на маркетплейсах и другие документы.

Здесь важно провести юридическую границу.

Тем не менее само дело хорошо показывает, почему при банкротстве продавца маркетплейса одной цифры годового оборота недостаточно для понимания его реального финансового положения.

Почему первая инстанция оставила часть долгов несписанной

Проблема Белотелова заключалась не только в размере оборота.

Арбитражный суд Свердловской области установил, что должник получал многочисленные кредиты. При заполнении заявлений-анкет на получение потребительских кредитов в 2020–2024 годах он указывал уровень дохода от 200 тыс. до 3 млн рублей.

При этом, по оценке суда, должник не раскрывал кредиторам информацию об одновременном получении кредитов в других банках.

Сам Белотелов объяснял, что деньги по потребительским кредитам направлялись на развитие бизнеса, из доходов которого он рассчитывал погашать обязательства.

Именно это объяснение стало для суда первой инстанции существенным.

«Суд приходит к выводу, что сокрытие от банков информации о реальной цели получения кредитных средств также лишило кредиторов возможности объективно оценить риски при их выдаче».

Источник: Определение Арбитражного суда Свердловской области от 12.02.2026 по делу № А60-59926/2024, стр. 7.

Суд расценил совокупность обстоятельств как недобросовестное поведение и применил пункт 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве.

Эта норма предусматривает случаи, когда освобождение гражданина от обязательств не допускается, в частности если доказано незаконное поведение при возникновении или исполнении конкретного обязательства (статья 213.28 в КонсультантПлюс).

В результате процедура реализации имущества была завершена, однако Белотелов не был освобождён от обязательств перед ООО «РОВИ Факторинг Плюс» и от ряда обязательств перед Сбербанком. По остальным обязательствам освобождение было применено.

Это важная деталь: речь шла не об отказе в списании вообще всех долгов, а о частичном неприменении освобождения от обязательств. Возможность дифференцированной оценки обязательств отражена и в актуальном Обзоре судебной практики по делам о банкротстве граждан (раздел об отказе в освобождении от обязательств).

Что Белотелов доказывал в апелляции

Должник с выводами первой инстанции не согласился.

Одним из аргументов стало именно устройство бизнеса селлера.

По позиции Белотелова, крупные поступления не означали наличие аналогичной суммы свободных денежных средств. Значительная часть получаемых денег возвращалась в хозяйственный оборот и использовалась для обеспечения работы бизнеса.

Иными словами, позицию должника можно представить следующим образом:

оборот бизнеса → расходы бизнеса → располагаемый результат предпринимателя.

Это аналитическое обобщение доводов Белотелова, а не формула, установленная апелляционным судом.

Особенно показателен 2024 год: приведённый в материалах дела показатель снизился примерно со 104,5 млн рублей за 2023 год до 16,7 млн рублей за 2024 год. Должник ссылался на это как на одно из подтверждений ухудшения состояния бизнеса.

Но дальше в деле обнаружилась проблема, которая для селлера может оказаться ещё существеннее размера оборота.

Товар на Wildberries никуда не исчезает из-за банкротства продавца

В апелляции появились подробные сведения о движении и остатках товара на Wildberries.

Должник представил отчёты о продажах, движении товара по складам, товарных остатках и перечислениях продавцу. Наличие остатков он не отрицал и заявлял о готовности обеспечить доступ для их инвентаризации.

В итоге суд установил:

«Должником представлены сведения о нахождении 645 единиц товара у маркетплейса WB, а также более 1300 позиций товара, находящегося непосредственно у должника».

Источник: Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2026 № 17АП-2608/2026(1)-АК по делу № А60-59926/2024, стр. 13.

И здесь возникла уже не дискуссия о том, что считать доходом.

Возник вопрос об имуществе должника.

Товарные остатки не были инвентаризированы, включены в конкурсную массу, оценены и реализованы финансовым управляющим.

Для процедуры банкротства это принципиально.

Почему апелляция отменила завершение банкротства

По общему правилу имущество гражданина, имеющееся на дату признания его банкротом, а также выявленное или приобретённое после этого, составляет конкурсную массу с предусмотренными законом исключениями.

Поэтому прежде чем завершать реализацию имущества, необходимо разобраться и с принадлежащими предпринимателю товарными остатками.

Апелляционный суд прямо указал:

«Указанный товар не был инвентаризирован, включен в конкурсную массу, оценен и реализован финансовым управляющим должника».

Источник: Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2026 № 17АП-2608/2026(1)-АК по делу № А60-59926/2024, стр. 13.

Поэтому мероприятия процедуры нельзя было считать завершёнными.

22 июня 2026 года Семнадцатый арбитражный апелляционный суд отменил определение Арбитражного суда Свердловской области от 12 февраля 2026 года и направил вопрос о возможности завершения процедуры реализации имущества обратно в суд первой инстанции.

Финансовому управляющему надлежит выполнить предусмотренные Законом о банкротстве мероприятия по инвентаризации и реализации спорного имущества.

Следовательно, апелляция не разрешила окончательно вопрос о том, от каких именно обязательств Белотелов должен быть освобождён.

Это важно для правильного понимания дела: постановление апелляционного суда нельзя представлять как судебный акт, которым подтверждено либо опровергнуто право Белотелова на списание конкретных долгов.

Что дело Белотелова показывает селлерам

Из этого дела можно сделать несколько практических выводов. Это анализ судебного кейса, а не буквальные выводы, сформулированные судом.

Во-первых, показатель оборота маркетплейс-бизнеса сам по себе не раскрывает всей картины финансового положения предпринимателя. Необходимо понимать структуру денежного потока и то, какая его часть действительно оставалась в распоряжении владельца бизнеса.

Во-вторых, если потребительский кредит фактически направляется на предпринимательскую деятельность, при последующем банкротстве может возникнуть вопрос о том, какие сведения о цели кредитования, долговой нагрузке и финансовом положении сообщались банку.

В деле Белотелова именно обстоятельства получения кредитов стали одним из оснований для вывода первой инстанции о недобросовестности.

При этом само по себе принятие гражданином чрезмерной долговой нагрузки ещё не тождественно недобросовестности: для применения пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве значение имеют конкретные обстоятельства поведения должника. Такой подход прослеживается и в практике Верховного Суда РФ (практика применения законодательства о банкротстве в КонсультантПлюс).

В-третьих, для селлера деньги — только одна часть имущества. Товарные остатки также могут составлять конкурсную массу, в том числе если физически они находятся на складах маркетплейса.

Наконец, документы из личных кабинетов Wildberries и Ozon способны приобрести доказательственное значение в банкротстве. В деле Белотелова исследовались отчёты о продажах, движении и остатках товара, перечислениях продавцу и поставках.

Что стоит проверить селлеру до обращения за банкротством

Если значительная часть долгов возникла в период торговли на маркетплейсах, до подачи заявления имеет смысл восстановить экономическую картину бизнеса, а не ограничиваться остатками на банковских счетах.

В частности, стоит собрать и сопоставить:

• отчёты Wildberries, Ozon и других площадок о продажах, удержаниях и перечислениях;
• банковские выписки по счетам ИП;
• налоговые декларации;
• документы о приобретении товаров и основных хозяйственных расходах;
• сведения о товаре на складах маркетплейсов;
• остатки, находящиеся непосредственно у предпринимателя;
• кредитные договоры и анкеты заёмщика;
• документы, позволяющие установить фактическое использование заёмных средств.

Задача не в том, чтобы постфактум придумать объяснение каждой неудаче бизнеса. Важно, чтобы движение денег, товара и возникновение долгов можно было восстановить по документам.

Оборот, доход и имущество — три разных вопроса

Дело Белотелова интересно именно тем, что в одной процедуре пересеклись сразу несколько характерных для селлеров проблем.

У предпринимателя были показатели деятельности свыше 100 млн рублей в год, многомиллионные кредиты, торговля через маркетплейсы и значительные товарные остатки.

Первая инстанция сосредоточилась прежде всего на обстоятельствах получения и использования кредитов и пришла к выводу о недобросовестности должника в отношении части обязательств.

В апелляции должник поставил вопрос об экономической природе оборота маркетплейс-бизнеса и доказывал, что его нельзя автоматически воспринимать как свободный личный доход.

Однако апелляционный суд обнаружил другую проблему: процедуру нельзя было завершать, пока 645 единиц товара на Wildberries и более 1300 товарных позиций у самого должника не были инвентаризированы и не прошли предусмотренные законом мероприятия по формированию и реализации конкурсной массы.

Поэтому главный практический урок этого дела шире вопроса о размере выручки:

при банкротстве селлера значение имеет не одна цифра оборота, а вся экономическая картина бизнеса — движение денежных средств, происхождение долгов и принадлежащее должнику имущество, включая товарные остатки.

Связанные материалы

О том, как суды отличают завершение старого бизнеса от продолжения торговли, — в статье «Закрыл бизнес, но расчёты с маркетплейсом продолжаются». Об оценке неудачного бизнеса селлера в целом — «Может ли селлер списать долги после неудачного бизнеса».

Источники

Судебные акты:

1. Определение Арбитражного суда Свердловской области от 12.02.2026 по делу № А60-59926/2024.
2. Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.06.2026 № 17АП-2608/2026(1)-АК по делу № А60-59926/2024.

Нормативные и разъясняющие материалы:

3. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», в частности статьи 213.25 и 213.28.
4. Обзор судебной практики по делам о банкротстве граждан, утверждённый Президиумом Верховного Суда РФ 18.06.2025, в актуальной редакции (раздел об отказе в освобождении от обязательств).