Судебный штраф в деле о банкротстве: когда процессуальная активность становится нарушением

Кредитор в деле о банкротстве вправе активно защищать свои интересы: оспаривать сделки должника, возражать против завершения процедуры, обжаловать действия финансового управляющего, представлять доказательства и добиваться пересмотра судебных актов. Само по себе большое количество заявлений и жалоб ещё не означает злоупотребления процессуальными правами.

Проблема возникает тогда, когда процессуальные возможности начинают использоваться не столько для разрешения конкретного спора, сколько для затягивания процедуры, срыва рассмотрения дела либо введения суда в заблуждение.

В определении от 03.09.2026 № 301-ЭС21-23756(4) по делу № А82-22452/2018 Верховный Суд РФ столкнулся именно с такой ситуацией. Одной констатацией недобросовестного поведения Суд не ограничился и поставил вопрос о применении конкретной процессуальной меры — судебного штрафа. Причём отдельно — в отношении кредитора и его представителя.

Дополнительный ориентир даёт определение Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 14.05.2026 по делу № А27-7831/2025. Там судебный штраф уже был реально назначен — 50 000 рублей — за представление суду несуществующей судебной практики и вымышленных цитат.

Эти два дела позволяют посмотреть на судебный штраф не как на абстрактную санкцию АПК РФ, а как на работающий механизм реагирования на недобросовестное процессуальное поведение.

Активная защита права сама по себе не является злоупотреблением

Банкротство почти всегда связано с конфликтом интересов. Должник заинтересован в завершении процедуры и, при наличии оснований, освобождении от обязательств. Кредиторы стремятся получить максимально возможное удовлетворение требований. Финансовый управляющий должен выявить имущество, проверить сделки должника и провести предусмотренные законом мероприятия.

Поэтому активная позиция кредитора нормальна. Само по себе нельзя считать нарушением, если кредитор:

• оспаривает сделки;
• жалуется на действия или бездействие финансового управляющего;
• возражает против завершения процедуры;
• представляет дополнительные доказательства;
• обжалует судебные акты.

Для правовой оценки важны не количество процессуальных действий, а их содержание, момент совершения, цель и влияние на движение дела. Именно этот подход прослеживается в деле Дорофеева.

Почему поведение ООО «Норд» привлекло внимание Верховного Суда

Процедура реализации имущества Дорофеева продолжалась много лет. ООО «Норд» было одним из наиболее активных участников дела: инициировало обособленные споры, обжаловало судебные акты и возражало против завершения банкротства. Само по себе это не являлось основанием для вывода о злоупотреблении.

Верховный Суд оценивал совокупность поведения кредитора и то, как оно влияло на продолжительность процедуры. Особое значение имели действия, совершённые уже на стадии рассмотрения дела в Верховном Суде:

• появление нового обособленного спора;
• неоднократное дополнение позиции;
• представление документов после установленных сроков;
• направление очередных материалов непосредственно перед судебным заседанием.

В этой совокупности Суд увидел поведение, направленное на дальнейшее затягивание процедуры и создание препятствий для рассмотрения дела.

Отсюда важный вывод: процессуальное право даёт кредитору возможность защищать интерес, но не гарантирует право бесконечно сохранять дело о банкротстве в незавершённом состоянии. Подробнее о самой позиции Суда по затянувшимся процедурам — в материалах «Сколько может длиться банкротство физического лица» и «Незавершённые споры в деле о банкротстве».

Судебный штраф как процессуальная мера

Часть 2 статьи 41 АПК РФ обязывает лиц, участвующих в деле, добросовестно пользоваться принадлежащими им процессуальными правами. Если процессуальный инструмент используется вопреки его назначению, суд может применять предусмотренные законом последствия. Одним из них является судебный штраф.

Согласно части 5 статьи 119 АПК РФ арбитражный суд вправе наложить штраф за проявленное неуважение к суду, если соответствующие действия не влекут уголовной ответственности. Именно вопрос о применении этой нормы возник в деле Дорофеева.

Почему Верховный Суд поставил вопрос о штрафе кредитора

Здесь важно не свести позицию ВС к упрощённой формуле «много жалоб — штраф». Суд анализировал не количество обращений само по себе, а общую картину:

• длительность процедуры;
• характер инициированных споров;
• время совершения процессуальных действий;
• причины их позднего появления;
• влияние этих действий на возможность завершить банкротство.

В результате Верховный Суд поставил вопрос о применении судебного штрафа к ООО «Норд».

Судебный штраф в банкротстве — не способ ограничить активного кредитора. Это возможная реакция на ситуацию, когда процессуальные права начинают использоваться вопреки их назначению.

Может ли суд оштрафовать представителя лично

В деле Дорофеева вопрос о процессуальной ответственности возник не только применительно к самому кредитору. В одном из процессуальных документов представитель ООО «Норд» А.Е. Иринин сослался на правовую позицию из пункта постановления Пленума Верховного Суда РФ, которого в соответствующем постановлении не существовало.

Верховный Суд отдельно обратил внимание на недопустимость использования в процессуальных документах заведомо недостоверных сведений, несуществующих норм и разъяснений, а также некорректных цитат. В результате был отдельно поставлен вопрос о возможном судебном штрафе в отношении представителя.

Этот эпизод показывает, что при оценке процессуального нарушения суд может разграничивать:

• поведение самого участника дела;
• самостоятельные действия его представителя.

Реальный пример: штраф 50 000 рублей по делу № А27-7831/2025

Применение статьи 119 АПК РФ на практике хорошо видно из другого дела 2026 года. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа рассматривал кассационную жалобу ООО «ЦСС». При изучении жалобы суд обнаружил ссылки на судебную практику, которую невозможно было идентифицировать. В судебном заседании представитель общества подтвердил, что указанной в жалобе практики не существует.

Проверка показала, что часть судебных актов вообще не существовала. В других случаях реквизиты относились к иным спорам. Был приведён и реально существующий судебный акт, но по совершенно другой фактической ситуации. При этом в жалобе содержались не только ссылки на такие акты, но и якобы прямые цитаты из них. Суд установил, что либо самих актов не существовало, либо процитированных выводов в них не было.

Почему суд признал такое поведение неуважением к суду

АС Западно-Сибирского округа выстроил мотивировку от общего принципа добросовестности. Суд напомнил, что участники дела обязаны добросовестно пользоваться процессуальными правами, а при очевидном отклонении от такого стандарта суд вправе поставить вопрос о последствиях недобросовестного поведения и по собственной инициативе.

Далее суд связал добросовестность с уважением к суду и указал, что уважение несовместимо с обманом. За проявленное неуважение, если оно не образует уголовно наказуемого деяния, может применяться часть 5 статьи 119 АПК РФ.

В конкретном деле суд пришёл к выводу, что обществом были представлены заведомо ложные сведения и сфальсифицированы источники кассационной аргументации в расчёте на то, что приведённые ссылки не будут должным образом проверены. Такое поведение было квалифицировано как грубое проявление неуважения к правосудию. На ООО «ЦСС» был наложен судебный штраф в размере 50 000 рублей.

Что изменило использование искусственного интеллекта

Для этой темы ИИ вторичен, но показателен. АС Западно-Сибирского округа специально отметил: подготовка кассационной жалобы с использованием технологий искусственного интеллекта не оправдывает представление суду недостоверных сведений. Ответственность за достоверность сгенерированного текста несёт лицо, использовавшее соответствующую технологию.

Это не запрет на использование ИИ. Смысл позиции другой: технология может использоваться при подготовке документа, но не заменяет обязанность проверить нормы, судебные акты и цитаты до направления документа в суд.

Кого штрафовать: участника дела или представителя

Именно здесь сопоставление двух дел становится особенно полезным. В деле № А27-7831/2025 кассационную жалобу подписал представитель ООО «ЦСС», однако штраф был наложен на само общество. Суд указал, что представитель действует от имени юридического лица, а совершаемые им процессуальные действия считаются действиями представляемого. ООО «ЦСС» не отозвало жалобу и не заявляло, что её содержание не соответствовало его воле. Поэтому внутренние отношения между обществом и его представителем — доверенность, договор оказания юридических услуг — суд не признал имеющими значение для решения вопроса о штрафе.

В деле Дорофеева Верховный Суд подошёл к вопросу иначе: поведение ООО «Норд» и действия его представителя были выделены как самостоятельные эпизоды.

Поэтому из этих дел нельзя вывести универсальное правило, что штраф всегда должен налагаться только на доверителя либо только на представителя. Необходимо установить:

• кто совершил конкретное процессуальное нарушение;
• от чьего имени совершалось действие;
• связано ли основание ответственности с поведением стороны в целом или с самостоятельными действиями представителя.

Можно ли избежать штрафа, если исправить ошибку

В деле ООО «ЦСС» новый представитель попросил суд не учитывать приведённую ранее судебную практику. Это не исключило ответственность. Суд указал, что к этому моменту проявление неуважения к суду уже состоялось как оконченное процессуальное правонарушение. Последующий отказ от недостоверной аргументации не устранил уже совершённого нарушения.

Это не означает, что обнаруженную ошибку не нужно исправлять. Но само исправление не гарантирует, что вопрос о процессуальной ответственности исчезнет.

Где проходит граница

Оба рассмотренных дела требуют осторожности в выводах. Нельзя свести их к формулам «много жалоб — значит злоупотребление» или «ошибочная ссылка на судебный акт — значит штраф». Участник процесса вправе ошибаться в правовой оценке. Его доводы могут быть отклонены. Суд может признать приведённую практику неприменимой.

Для процессуальной ответственности имеет значение другое — характер поведения и степень отклонения от требования добросовестности.

В деле ООО «ЦСС» суд установил целую совокупность обстоятельств: несуществующие акты, вымышленные цитаты, недостоверные сведения и использование их для убеждения суда. В деле Дорофеева Верховный Суд также оценивал не единичную жалобу или ходатайство, а длительную модель поведения участника и её влияние на ход банкротства.

Что это означает для кредитора в деле о банкротстве

Кредитору не нужно отказываться от активной защиты своих интересов из-за риска судебного штрафа. Если имеются основания оспаривать сделку — её можно оспаривать. Если финансовый управляющий бездействует — на это можно жаловаться. Если есть законные основания возражать против завершения процедуры — такие возражения допустимы.

Но каждое процессуальное действие должно иметь понятную связь с защитой реального интереса. Особенно внимательно суд может оценивать ситуации, когда:

• заявления подаются на поздней стадии без объяснения причин;
• новые споры возникают после многолетнего рассмотрения дела;
• доказательства и дополнения раскрываются непосредственно перед заседанием;
• участник не исполняет установленные судом требования;
• процессуальные действия фактически препятствуют завершению процедуры.

Отдельно взятый признак ещё не доказывает злоупотребление. Значение имеет их совокупность.

Что это означает для должника

Для должника позиция Верховного Суда важна тем, что длительность банкротства не всегда нужно воспринимать как неизбежную. Если процедуру годами невозможно завершить из-за действий одного из участников, имеет смысл анализировать:

• какие именно споры продолжаются;
• когда и почему они были инициированы;
• могли ли соответствующие требования быть заявлены раньше;
• имеют ли они реальное значение для конкурсной массы;
• соблюдаются ли сроки и требования суда;
• существует ли объективная причина сохранять всё дело о банкротстве незавершённым.

Оценку злоупотребления даёт суд. Но именно такие обстоятельства позволяют поставить вопрос о добросовестности процессуального поведения.

Что важно представителю

Для представителя эти дела дают два практических ориентира.

Первый — процессуальная тактика имеет пределы. Представитель вправе использовать все законные способы защиты доверителя, но действия, направленные на срыв заседаний, искусственное затягивание процесса или иное недобросовестное воздействие на ход дела, могут получить самостоятельную правовую оценку.

Второй — правовые источники необходимо проверять. Это касается не только ИИ. Если в процессуальном документе используется судебный акт, необходимо проверить:

• существует ли он;
• соответствуют ли номер, дата и суд;
• содержится ли в нём приведённая цитата;
• совпадает ли изложенная правовая позиция с текстом акта;
• сопоставимы ли обстоятельства этого дела с рассматриваемым спором.

Судебный штраф — не единственный инструмент

Судебный штраф — лишь одна из возможных процессуальных реакций. В зависимости от обстоятельств арбитражный суд может использовать и другие предусмотренные АПК РФ механизмы: учитывать недобросовестное поведение при распределении судебных расходов, пресекать несвоевременное использование процессуальных прав, выносить частные определения и применять иные меры судебного руководства процессом. Эти инструменты разобраны в материале «Недобросовестное процессуальное поведение участников в деле о банкротстве».

Однако именно судебный штраф наиболее наглядно показывает, что требование добросовестности имеет не только декларативное значение.

Главное

Дело о банкротстве предоставляет кредитору широкий набор процессуальных средств защиты. Но эти средства предназначены для защиты права, а не для искусственного продления процедуры, срыва судебного рассмотрения или введения суда в заблуждение.

Определение Верховного Суда РФ от 03.09.2026 № 301-ЭС21-23756(4) показывает, что при длительном банкротстве суд может оценивать не отдельные процессуальные действия, а общую модель поведения участника. Определение Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 14.05.2026 по делу № А27-7831/2025 демонстрирует практическое применение этого подхода: за грубое неуважение к суду был назначен конкретный судебный штраф — 50 000 рублей.

Поэтому главный вопрос состоит не в том, насколько активно участник защищает свои интересы. Значение имеет то, для какой цели и каким образом используются предоставленные ему процессуальные права.

Связанные материалы

• Недобросовестное процессуальное поведение участников в деле о банкротстве
• Незавершённые споры в деле о банкротстве: когда они не мешают завершить процедуру
• Сколько может длиться банкротство физического лица
• Судебный контроль в банкротстве физического лица
• Банкротство завершено, но налоговый долг остался

Источники

Судебные акты:

1. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.09.2026 № 301-ЭС21-23756(4) по делу № А82-22452/2018. Текст также доступен в системе ГАРАНТ.
2. Определение Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 14.05.2026 по делу № А27-7831/2025.

Нормы:

3. Статья 119 АПК РФ — судебные штрафы.
4. Статья 41 АПК РФ, часть 2 — обязанность добросовестно пользоваться процессуальными правами.

Материал носит информационный характер. Применение судебного штрафа зависит от фактических обстоятельств конкретного дела и усмотрения суда; позиции, изложенные в рассмотренных определениях, не создают универсального правила.